Актуальная аналитика

Икона — безмолвная проповедь кистью

Дата публикации   Количество просмотров
Все публикации автора
Автор:
Беседовала Анжела КИСЕЛЁВА
Икона — безмолвная проповедь кистью

В преддверии празднования образа Пресвятой Богородицы «Владимирская» мы встретились с иконописцем Викторией Прохоровой, преподавателем иконописной школы храма преподобного Макария Желтоводского села Ильбухтино Тукаевского района РТ, чтобы немного приоткрыть таинственный занавес и узнать: как создаются церковные шедевры.

— Виктория Николаевна, насколько я знаю, сначала Вы получили художественное образование, и только потом начали заниматься иконописью. Расскажите, как это было?

— Да, я закончила в Набережных Челнах художественную школу №1. В 17-летнем возрасте, придя к Православию, я поняла, что все-таки, наверное, лучше совместить полученное образование с верой. Стала присматриваться, где можно было бы учиться дальше и остановилась на городе Дубна, там есть иконописная школа имени преподобного Алипия. По окончании учебы меня пригласил к себе настоятель Никольского храма Краснодарского края отец Георгий для длительного сотрудничества с целью благоукрашения местной церкви. Потом по прошествии определенного времени я вернулась обратно в Челны, мы встретились с отцом Владимиром Забалуевым, настоятелем храма преподобного Макария Желтоводского в селе Ильбухтино, и он предложил организовать иконописную школу. Так совместно мы и работаем уже в течение двух лет.

— Вы сказали: «Пришла к Православию». Что этому способствовало? Крещены в детстве были?

— Крещена в детстве, но воцерковляться стала только в сознательном возрасте. Родители тоже были далеки от всего этого, и воцерковляться, и посещать храм мы стали одновременно. Что поспособствовало? Наверное, как и у многих: это щемящая тоска, безысходность. Когда я пришла в церковь, то почувствовала, что вот тут присутствует некая радость. В душе появился маленький лучик света, и она в церкви обрела покой. Его я в течение многих лет не могла найти, хотя внешне у меня было все благополучно. Внутреннее нестроение привело меня в храм, и Господь показал, что здесь душе хорошо. Так постепенно стала воцерковляться, и в этот период пришло осознание, что хочу заниматься иконописью.

— Во время учебы в иконописной школе были ли люди, которые оказали на Вас влияние?

— У нас была замечательный преподаватель Евгения Геннадьевна Байкова, она выпускница иконописной школы Троице-Сергиевской Лавры. Удивительный человек, тонкий, одухотворенный. Она очень сильно повлияла на меня. Я наблюдала за ней: как она общается с людьми, как она преподносит тему. Очень деликатный человек, и я стараюсь перенять какие-то ее качества на себя. Такие преподаватели — на вес золота, они очень благоприятно влияют на всех студентов.

— В иконописи, как и в любом другом церковном искусстве, важен канон. Возможно ли художнику на этой стезе как-то реализоваться? И нужно ли это?

— Творчество возможно. Возьмем, к примеру, иконографию новомучеников — здесь вообще простор для творческой реализации. Но каждый художник понимает, что более грамотно будет выполнена работа, если он будет действовать в рамках канонических требований. Иногда перед иконописцами встают сложные задачи, и пример того, как с ними можно справиться нам показал архимандрит Зинон, когда написал Пушкина со святителем Филаретом. Великий поэт на иконе вполне узнаваем, несмотря на то, что иконописец написал его в древнеантичной одежде. Вот пример того, как творчество может совпадать с нормами канона.

— У иконописца бывает свой стиль или чем ближе к оригиналу, тем лучше?

— Бывает такое, что рука все-таки узнаваема...

— Это хорошо или плохо?

— Наверное, все-таки хорошо. Мы же, глядя на работы, узнаем руку Александра Солдатова или Анатолия Алешина, это преподаватели школы в Троице-Сергиевской Лавры. Но, тем не менее, они не выходят за рамки канона. Мастера расписывают много храмов, в том числе и за рубежом. Они создают свои работы «не под кальку», а значит, работают творчески.

Творчество возможно и в работе на заказ. Если человек просит иконописца написать образ какого-то святого в русском стиле, тут мастер тоже ставит определенную задачу и выполняет ее, не нарушая канона, а соответствуя всем требованиям.

— А как Вы оцениваете состояние современной иконописи?

— Сейчас у нас нет таких школ иконописи, которые были в древности. Наблюдается некоторая разрозненность школ. На высоком уровне работает школа иконописи при Троице-Сергиевской Лавре. Непростая ситуация на периферии, там, к сожалению, очень часто создаются и работают школы на довольно низком уровне. Люди, заказывая и приобретая икону у таких художников, зачастую не могут полноценно оценить ее и понять, что она написана плохо. Некоторые прихожане считают, что если икона в храме, значит она написана правильно, достойно, но, к большому сожалению, не всегда. С болью в сердце могу сказать, что в таких случаях нередко пренебрегают требованиями канона, которые ни в коем случае нельзя нарушать. Надеюсь, что в будущем будет создана определенная комиссия, которая будет отслеживать современное церковное искусство. Поэтому могу сказать, что на современном этапе искусство иконописи находится, с одной стороны в процветающем состоянии, с другой — в плачевном. Особенно, это касается периферии.

— Да, не всякий человек, даже глубоко воцерковленный, может объективно оценить икону. А можно как-то общими словами обозначить: чем отличается икона от той же картины, например?

— Что такое икона? Как мы читаем во всех источниках: икона — это окно в другой мир. А картина передает зрителю наш, земной мир. И люди, которые только начинают приходить в храм, говорят, что им больше нравятся икона в живописном стиле, которая в большей степени передает земную красоту, а не духовную. Но если человек постепенно начинает изучать церковное искусство, углубляться в него, то ему становится ясно, какая большая разница между иконами, написанными в каноническом стиле и между иконами, выполненными в академической манере. Еще раз повторю: нужно эту сферу изучать, здесь чувство вкуса вырабатывается постепенно, путем получения знаний. Икону нужно изучать, читать книги об этом. К примеру, взять иконографию церковных праздников. При изучении самого события, которое легло в основу написания образа, и их взаимосвязи, открываются такие глубины! Тут начинаешь понимать, что, оказывается, об иконе ничего и не знал. У образа есть богословское содержание, которое неотделимо от изображения, и его нужно изучать.

— Иногда иконы бывают очень необычны, даже пропорции, случается, немного нарушены… Но это не мешает ей стать чудотворной.

— Да, наверное, это необъяснимо. Это зависит уже от нас самих, ведь икона предназначена для восхождения от образа к первообразу. И не всегда это полностью зависит от иконописца. Перед ним стоит определенная задача: иметь достаточные знания и навыки, чтобы выполнить достойно работу. Но чудеса происходят и от икон, которые технически написаны не совсем правильно — и это факт. Но это не значит, что можно относиться к своему делу как-то с нерадением. К делу иконописи нужно подходить с великим благоговением.

— Каким должен быть иконописец? Что важно: знания, духовное состояние, опыт?

— На Стоглавом Соборе были установлены требования к иконописцу, достаточно строгие, такие же, как и к клирику. Например, необходим строжайший образ жизни мастера, он не должен быть празднословом. Естественно, не пьяницей, и так далее. Художник должен жить в страхе Божием. В современном мире, конечно же, сложно не только иконописцу, но любому христианину. Соблазнов много, но тем не менее, Богу ведь угодно и стремление, и постоянные попытки человека жить по заповедям.

— На протяжении многих веков людей восхищает и вдохновляет икона Божией Матери «Владимирская». Исторически так сложилось, что она стала буквально государственной для нашей страны. И почитание ее в народе усиливало множество чудес, происходивших по молитвам перед этим образом. Расскажите, пожалуйста, о нем.

— Это удивительнейший образ XII века, пришедший к нам из Византии. Образ, без сомнения, духовный, но и прекрасно выполненный иконописцем. Мы не знаем автора этой работы, к большому сожалению. Возможно, многие иконы этого мастера были утрачены. Пресвятая Богородица на этой иконе очень задумчивая, в ее взгляде — глубина и печаль. Действительно, не можешь оторвать взгляда от Ее глаз. Кажется, что они разговаривают с тобой. По ее красоте, по рисунку, по композиции, по цветовому сочетанию редко можно встретить такой же пример. Конечно, в прошлом он множество раз был реставрирован, там есть многочисленные вставки, но все равно виден стиль. Глядя на такие образцы, понимаешь, насколько раньше были высокодуховные люди. Сам Бог открывал им, как писать ту или иную икону. Человеческим умом невозможно достигнуть такой высоты.

— Влияет ли духовное состояние иконописца на конечный итог работы?

— Да, духовная жизнь иконописца неразрывно связана с его работой. Но бывают в этом моменте и перекосы, когда человек говорит: «Я буду только молиться, а учиться мне не нужно». Это тоже, конечно, роковая ошибка. Здесь нужно совмещать и духовную работу, и учебу. Перед занятиями в нашей школе мы тоже молимся апостолу Иоанну Богослову, евангелисту Луке — покровителю иконописцев, и, конечно, по их молитвам Господь помогает нам.

— Бывает такое, что икона не получается?

— Бывает. Но это испытание. Было бы странно, если бы икона всегда получалась. Случаются определенные сложности в техническом исполнении — не получается грунт или золочение, например, хотя все соблюдено. Но такие проблемы, как правило, возникают от малого опыта.

— Многое зависит от опыта…

— Конечно, работа иконописца — это тяжелый кропотливый труд. Неправильно было бы думать, что образы создаются исключительно по некоему наитию свыше. Нужно достаточно хорошо знать тот предмет, над которым работаешь. Нельзя забывать высокое предназначение иконописца, который является тем же проповедником веры, просвещая людей через изображение.

— Спасибо большое за интересную беседу. Божией помощи в Вашем труде!

— Во славу Божию!

Теги:
Иконопись
интервью
личности

Все публикации